marfinca: (фотографируем лошадь)
   Антон Павлович Чехов любил издеваться над писателями, особенно над Фёдором Михайловичем Достоевским, царствие ему небесное. Напишет, бывало, рассказ, а читатель и думает: "где-то я это уже читал". Ну а Достоевский, царствие ему небесное, знал, откуда сюжет, например, рассказа "Слова, слова и слова", но сказать ничего не мог. Не потому, что верёвочкой был перевязан, а потому что два года уже как помер.

много пустословия )

   А через пять лет Антон Павлович Чехов уже посмеивался над вполне узнаваемой сценой душеспасительной беседы клиента с проституткой. А останься он графоманом, каким был в ранней юности, не изжил бы достоевщины этой и продолжал бы, небось, всерьёз.
   Хотя Достоевскому, царствие ему небесное, было уже всё равно.
marfinca: (фотографируем лошадь)
У моего сына есть традиция. Каждый год тридцать первого декабря, когда мы с Марусей сваливаем из Москвы, он приглашает друзей попраздновать. Не знаю, есть ли среди них Катаняны, но статистически это вполне вероятно.

всего лишь верхняя одежда )
marfinca: (фотографируем лошадь)
Про Нью-Йорк стало понятно, что он по крайней мере существует, в чём я сомневалась до последнего. И оказалось, кто бы мог подумать, этот город ничем не отличается от Москвы. Внешне несколько, небоскрёбы не такие сложновыпендренные, как Москва-Сити, зато весь Манхеттен ими утыкан и не надо никуда ехать. Внизу те же люди, говорящие на тех же непонятных языках. Ночью на Таймс-сквер грязнее, чем можно себе представить, зато утром там же чисто, как редко встретишь. Метро неудобно только отсутствием эскалаторов. Сквозные лестницы на тёмнокрасных фасадах, псевдоевропейские  особнячки с псевдосредневековыми башенками, всю жизнь знакомые силуэты высоток - всё родное, кроме питерского пронизывающего ветра с воды.
На самом деле я не видела ничего, кроме кусочка Мидтауна, кусочка Парка, кусочка метро и кусочка Гарлема из окна такси.городок )
marfinca: (фотографируем лошадь)
Тонкая кишка между Карибским морем и Тихим океаном состоит из сплошной центральноамериканской красоты. Вот я пейзажей сейчас

открытки )
marfinca: (фотографируем лошадь)
На Коста-Рике въехала в лягушек, но определять их считаю великим занудством, тем более, что видела меньше полпроцента существующих видов. Самые красивые выползают ночью.
лягушки )

Дальше по списку у нас василиски и ящеры.

дракончики )
marfinca: (фотографируем лошадь)
Коста-Рика конечно чудовищно далеко. Но если с самого начала держать в голове, что трудности пути из памяти сгладятся, а бессмысленное счастье момента, когда на тебя из джунглей выходит носуха, останется очень надолго, то всё переносится легко.
Постов с экзотическими зверушками и птичками в сети море, так что считаю этот постом для себя, и за умножение энтропии не извиняюсь.

Птицы )
marfinca: (фотографируем лошадь)
Вопрос умеющим передвигаться по Нью-Йорку.
То ли природное у меня, то ли спать больше надо - не могу договориться с гуглмапой, рисует мне что-то несусветное с сотней пересадок. А мне всего-то надо добраться от Риверсайд драйв 80 до четвертого терминала аэропорта Кеннеди на общественном транспорте. Потому что пробок боюсь.
Помогите, а?
marfinca: (дудка)
Не умею работать головой - приходится кое-как руками.

простенькое )
marfinca: (фотографируем лошадь)
Дочь с утра: Бросила я футболку в грязное, через плечо, слышу - она на пол шлёпнулась, вернулась, подняла, снова кинула - она опять на пол, вернулась, подняла, положила аккуратно и думаю - это я что ли взрослая? И так противно стало.
marfinca: (фотографируем лошадь)
Вот входит император в зал, а в зале никого.
Ну, главный лизоблюд сидит, а больше никого.
Ещё какой-то в уголке, кто пригласил его?
Ну, щелкопёров парочка, а больше никого.

Один читает лекции, но он предупредил.
Давно, мол, ждут, в провинции, ну он и укатил.
Несёт культуру в массы он, и не жалеет сил,
Пускай себе, тем более, что он предупредил.

Сидят потомки классиков, глядят прицельно в рот.
Вот раньше были классики, те не глядели в рот.
При прошлом императоре безмолвствовал народ,
А нынче всё дозволено - и всё наоборот.

А эти, те, которые сегодня не пришли,
Они конечно думают, что типа соль земли.
А он хотел им денег дать и земли подарить.
И грустно императору, и не с кем говорить.
marfinca: (фотографируем лошадь)
  Фейсбук меня не хочет, буду малозначительную фигню сюда постить.
Кто помнит бардачную группу Выход, тот оценит - только что несла в сумаре диск ЭЛО, ну и все прочее по тексту.
Донесла. Диск настоящий, пластинка, мне даже есть на чем ее крутить.
И гиннесс настоящий, на Бейсуотер купленный. Почему-то гиннесс, купленный в Москве, хоть ни одной русской буквы на банке - близко не гиннесс.

Read more... )

Сходили в Британский музей посмотреть на моих любимых кентавров с лапифами, запали они мне в душу еще двенадцать лет назад.

Read more... )
marfinca: (фотографируем лошадь)
Бедная Анна Андревна,



Ходят по ней ногами )
marfinca: (чб)
Попалась сегодня парочка интересных вывесок.
по-моему, забавные )
marfinca: (чб)
И вот я сверх меры достала окружающих регулярно повторяемыми мантрами, которые говорить легко и приятно, а слушать тяжело и противно. Самый чуткий и трепетный из умученных окружающих велел мне построить молитвенное колесо и крутить его, вместо бесконечного словесного занудства.
Я человек простой. Мне говорят: на-кося выкуси, я выкусываю(с)
Я и сделала, и все домашние мои написали свои мантры и колесо украсилось.  Разговоры в доме теперь благостные, доброжелательные, осмысленные, информативные, только изредка кто из домашних поменяется в лице, челюстью хрустнет - и к колесу. И крутит, крутит...
собственно, колесо )
marfinca: (чб)
Дочь Мария исполняет домашнее задание по обществоведению, обосновывает свой взгляд на возможность возвращения смертной казни. Выяснив, что к женщинам смертная казнь не применяется, моментально спрашивает: но феминистки ведь с этим борются?
И вот рассматриваем мы обложку первоисточника и офигеваем. Оказывается, мы не понимаем выражения "по состоянию на".
Сегодня ведь двадцать второе?
Внимательно читаем, перечитываем...
marfinca: (Куба)
"Я служу в нашем театре десять лет, и мне говорили, что единственный раз выстрелили в нашем театре в тысяча девятьсот первом году, и то крайне неудачно. В пьесе этого... вот забыл... известный автор... ну, неважно... словом, двое нервных героев ругались между собой из-за наследства, ругались, ругались, пока один не хлопнул в другого из револьвера, и то мимо..." (Записки покойника)
Неужели МАБ имеет в виду Дядю Ваню, поставленного тремя годами ранее? А про автора, который бешено обиделся на театр и
три года не разговаривал с директорами, обычный авторский стёб и глум?
Что говорит нам об этом литературо и театроведение?
Page generated Sep. 19th, 2017 11:33 am
Powered by Dreamwidth Studios